Пословица

Определение слова Пословица по Ефремовой

Пословица — Меткое образное изречение, обычно ритмичное по форме, обобщающее, типизирующее различные явления жизни и имеющее назидательный смысл.

Определение слова Пословица по Ожегову

Пословица — Краткое народное изречение с назидательным содержанием, народный афоризм

Пословица — описание в Энциклопедическом словаре

Пословица — жанр фольклора, афористически сжатое, образное, грамматическии логически законченное изречение с поучительным смыслом в ритмическиорганизованной форме («Что посеешь, то и пожнешь»).

Определение слова Пословица по словарю Ушакова

ПОСЛОВИЦА
пословицы, ж. Краткое образное законченное изречение, обычно ритмичное по форме, с назидательным смыслом. Русские пословицы лучшие и выразительнейшие из всех пословиц в мире. Достоевский. Войти в пословицу — стать общеизвестным, упоминаемым как постоянный пример, образец чего-н. Осел мой глупостью в пословицу вошел. Крылов.

Определение слова Пословица по словарю Брокгауза и Ефрона

Пословица — сжатое, общеупотребительное изречение, живущее в народной речи. Содержание пословиц настолько разнообразно, что дать их определение на основании этого признака едва ли возможно. обыкновенно — это общее суждение или наставление, относящееся к какой-нибудь стороне жизни. Форма пословиц — если не считать ее обязательной афористической краткоститакже не представляет собой чего-либо постоянного. "Формальная двучленность" П. может считаться ее отличительным признаком только при сравнении ее с поговоркой: П. двучленна, как всякое логическое предложение. поговорка — одна часть суждения, напоминающая о нем — всегда одночленна. Наиболее характерный признак П. — ее роль в обиходе, ее употребление. По происхождению П. аналогична с другими элементарными произведениями народного творчества. личные и групповые моменты связаны в ее создании неразрывно. меткое определение, удачное сравнение, сжатая и ясная формула могут принадлежать одному человеку, но в состав народной речи вводит их только употребление в аналогичных случаях. в этом только смысле и верно замечание Даля, что П. "не сочиняется, а рождается сама". С этой точки зрения нет разницы между П., перешедшей в речь из Библии или из басни Крылова, и чисто народной П., происхождение которой неизвестно: как та, так и другая стала П. лишь с тех пор как ее можно найти в обороте, с тех пор как она, так сказать, потеряла автора и сделалась элементом народной речи и народного мышления. Поэтому не представляют собой П. ни изречения Гете, долженствовавшие, по его мысли, стать пословицами (в "Spr &uuml.che in Reim en"), ни такие афористические стихи, как, напр., "Блажен кто с молоду был молод", ни даже такие совершенные подделки под строй и дух народной П., какие встречаются у кн. Одоевского ("Две головни и в чистом поле дымятся, а одна и на шестке гаснет"). нет П. там, где прибавляют, "как сказал такой-то". С другой стороны, едва ли можно согласиться с Э. Тэйлором ("Первоб. культура", I 81), что "период действительного роста П. пришел уже к концу, и составление новых было бы безжизненным подражанием". "Сделать" П. действительно нельзя, но она часто сама "делается" на наших глазах, переходя со страниц книги в живую речь. Не подлежит сомнению, однако, что и на пословицах отражаются судьбы народного творчества, и они по многообразным причинам создаются теперь реже и — как указал Буслаев — принимают иной характер. С литературной стороны происхождение П. может быть различно: она или слагается самостоятельно, в виде общего суждения, выведенного из опыта и наблюдения, или является сокращением, "сгущением" (Потебня, Лацарус) более сложного поэтического произведения — басни или рассказа. Последний случай может, в свою очередь, явиться в разных формах: берется отдельная типичная — обыкновенно заключительная — фраза из целого рассказа, служащая намеком на его содержание ("Мы пахали"), или все существенное содержание его вносится в одно предложение ("Куда конь с копытом, туда и рак с клешней" — сжатый рассказ о том, как ковали коня, а рак подставил свою клешню, чтобы и его подковали). Форма обобщения данных в П. может быть различной и в другом отношении: П. может стать или изображение конкретного случая ("бил цыган мать, чтобы жена боялась") — и тогда мы имеем дело с поэтическим произведением, или отвлеченная формула ("Береги честь смолоду, а здоровье под старость" — произведение прозаическое. Бывают случаи, когда прозаический или поэтический характер П. зависит от ее употребления в буквальном или переносном смысле. "Copy из избы не выносить", как разъяснил Даль, может быть практическим, прозаическим наставлением, так как сор из крестьянской избы с ее высоким порогом выносить неудобно, да для суеверного человека и страшно: в нем могут быть следы живущих в избе людей. Но та же пословица может быть и поэтическим иносказанием: не раскрывай интимных сторон семейной жизни перед чуждыми ей людьми и т. п. Вышла ли пословица из более сложного поэтического произведения или из логической работы обобщающего ума, она во всяком случае является для мысли заместителем обширного содержания, сгущенного в ней. По удачному замечанию Шерера ("Poetik"), П. в древности не существует вне применения, то есть вне подведения определенного случая под общее правило. П. — один из первых видов обобщения. она экономизирует силу, и в этом ее чрезвычайное значение для "первобытного ума". Он находит в ней готовую формулу нравственного поведения, практическое указание, подходящее определение, житейский приговор. Говорящему, по замечанию Буслаева, "уже не нужно было трудиться в приискании приличного выражения для того нравственного закона, который берет он в основание при решении какого-нибудь частного случая. Стоило только вспомнить пословицу, а она сама, как общая мысль, невольно приходила на ум, вызываемая житейскими делами. Таким образом слагалось само собой нравственное умозаключение, как скоро при частном случае или частной посылке припоминалась относящаяся к нему пословица, т. е. общая мысль, или большая посылка". Консервативная первобытная мысль, усматривающая критерий истины не в согласии с разумом, а в исконности, окружает П. ореолом нерушимого предания, догмата, заповеданного прежними поколениями в руководство потомкам: "пословица не даром молвится" или "век не сломится", "без П. не проживешь", "на П. ни суда ни расправы". Происхождение П. из песен (песня "А и горе — гореваньице" вся состоит из П.), сказок, исторических событий показывает, как быстро эта форма народной поэзии превращалась из частного случая в общепризнанное наставление и, переходя из уст в уста, переживала века, находя самые разнообразные применения в жизни народа и отдельных личностей. П. не имела обрядового значения, но всегда была признаком мысли, ума и, может быть, в глубокой древности вела свое происхождение от "вещих мужей" (Владимиров). Значение П. в современном крестьянском обиходе хорошо определяет Носович в предисловии к своему сборнику белорусских П.: "Белоруссы все факты, все случайности человеческой жизни, все поступки, как хорошие, так и дурные и всякое даже суждение о чем-либо подводят под мерило П. своих. Старики пословицами внушают молодежи страх Господень, надежду на Бога и правила честности и добродетели". П. обнимают все стороны народной жизни — религию, культ и натурфилософию, внешний быт, право, суд и общественный строй, мораль, практические приемы, семейную жизнь. Здесь и календарь, и агрономические указания, и юридические формулы, и приметы. Однако, попытки дать на основании П. законченное изображение народного мировоззрения должны быть делаемы с величайшей осторожностью: П. иногда имеют лишь местное значение, иногда противоречат друг другу, часто совершенно не носят определенно национального характера и встречаются у всех народов. Велико их значение для исследования в других, самых разнообразных отношениях. Эпохи их создания оставили на них явный отпечаток. мы находим в них следы мифических воззрений ("у притчи — т. е. горя в виде живого существа — на коне не уйти") и исторических событий. различные стороны бытовой жизни получили в них любопытное выражение. Теория литературы получает от П, интереснейшие образцы народного творчества, стоящего на переходной ступени между словом и эпосом. Форма П. обыкновенно несвободная, складная, мерная, что достигается разнообразными приемами — ритмом, аллитерацией, параллелизмом, рифмой. Изучение внешней структуры П. дает разнообразные данные для суждения о первобытной ритмике, о влиянии формы на содержание и т. п. Так, в русских П. мы находим не только примеры аллитерации, теперь уже чуждой нашей поэтической речи ("два сына да сам в силе", "ехала кума неведомо куда"), но и образцы движения мысли за формой ("невинно вино, виновато пьянство"), давшие Буслаеву повод заметить: "Как для поэта игра звуков и течение мысли совпадают в одном творческом движении души, так и пословица создавалась взаимными силами звуков и мысли". Значение П. в языкознании понятно. Они дают также факты для истории и этнологии. ими доказывалось иногда существование рас, которые предполагались вымершими. В пословицах сохранились указания на большие народные движения, не отмеченные ни писанными хрониками, ни устными преданиями (доказательство гавайского происхождения новозеландских Маори ищут в одной из их П.). Сами хроники пользуются иногда П.: летописец, по одной П. вроде: "погибоша аки Обре" (см.) или "беда аки в Родне", воскрешал старинные, уже забытые события (Владимиров). По П. восстанавливают отношение народа к известным историческим событиям и явлениям ("тиуны, что трут, рядовичи, что искры"). Археолог и антрополог пользуются П. для исследования внешней культуры ("пень не околица") и обычаев ("на нашей улице праздник" — по указанию Максимова, после кулачного боя одной улицы с другой), для определения назначения найденных предметов первобытного обихода. П. дают множество сведений о старинных нравах, обрядах, суевериях. Нормы обычного права так часто выражаются в форме П., что юридическим П. посвящены отдельные сборники (Rech t sparoemiographie), иногда очень богатые. Даже естествоиспытатели находят в П. указания на разнообразные явления природы (таковы особенно метеорологические приметы), которые доступны лишь такому чуткому наблюдателю, как народ, с его близостью к природе. такая русская П., как "не убить бобра — не видать добра", может иметь значение и для зоолога, указывая на былое распространение животного там, где оно теперь вымерло. П., как проявления народной мудрости, пользовались всегда, особенно с тех пор, как стало реже появление новых П., большим вниманием, их записывали и собирали. Начиная с "Polydori Ve r gilii proverbiorum libellus" (Вен., 1498) и "Adagia" Эpaзма (Вен., 1508 и 1520, и Амстердам — у Эльзевиров, 1650), число сборников их — несмотря на полное, в прежнее время, непонимание их научного значения — все возрастает. Чрезвычайная важность П. в такой обширной области знания, как фольклор, вызвала в наше время к жизни ряд новых сборников их (особенно провинциальных), наставлений к собиранию, попыток разобраться в обширном материале, установить периоды его развития (Буслаев — периоды мифический и христианский, уклады охотничий, пастушеский, оседлый и т. д.), классифицировать его. Из опытов систематизировать П. заслуживает внимания следующая схема англлийского "Handbook of folklore", Гомма, основанная на русском сборнике Снегирева, не выдержанная в логическом отношении, но выгодно отличающаяся от других тем, что она в указании рубрик считается с действительным материалом. I. Антропологические П.: 1) естественные и нравственные свойства разных народов. 2) язык, религия, суеверия, нравы и обычаи. 3) этика. II. Юридические: 1) законодательство, законы гражданские, 2) преступление и наказание. 3) суд — учреждения и процедура. III. Естественпо-научные: 1) метеорология и астрология. 2) земледелие. 3) медицина. IV. Исторические: 1) хронология. 2) топография. 3) этнография: 4) личные П. В России литературное изучение П. ведется в двух направлениях — теоретическом и историческом. Теоретики (Потебня, Ляцкий) рассматривают П. как определенную литературную форму, изучают ее структуру, ее отношение к другим формам — басне, песне, поговорке, — ее поэтические и прозаические элементы. Историческое исследование занимается вопросом происхождения П., выделения в ней книжных и заимствованных элементов, ее связи с общим культурным строем, ее эволюции. В современной науке истории литературы П., наряду с другими произведениями народного устного творчества, не приурочены к определенным моментам, за отсутствием для этого — за редкими исключениями в "П. исторических" — достаточных данных. поэтому новейшие курсы истории русской литературы выделяют их из исследования (Пыпин) или рассматривают их в введении (Владимиров). Обзоры чрезвычайно обширной литературы П. — сборников и исследований — см. Gratet-Duplessis, "Bibliographie par &eacute. miologique" (П., 1847). приложение к сборнику Leroux de Lincy, "Livre des proverbes" (1842). Nopitsch, "Litteratur der Sprichw &ouml. rter" (Нюрнб., 1833). Zacher, "Die deutsche Sprichw&ouml. rtersammlungen" (Лпц„ 1852). русск. — за 1855—1870 гг. у Межова, "История русской и всеобщей словесности" (1872). позже — его же, "Литература русской географии, статистики и этнографии" за 1859— 1880 гг. (СПб., 1861—83). в "Указателе к изд. Имп. геогр. общ." по 1885 г. (СПб., 1886 и 1887) и у Якушкина, "Обычное право" (Ярославль, вып. 2, 1895). Самые старые сборники П. — германские (немецк. — Агриколы 1529 г., Франка 1541 г., Эйеринга 1601 г., Лелана, 1630 г.. латин. — Зейбольда, 1 6 77). В позднейшее время нем. сборники (до Зимрока, 1846 г., 12 тыс. П.) были незначительны, пока новые научные интересы не заставили привлечь к исследованию громадную диалектическую литературу. Тогда появились обширные сборники Вандерса, "Deutsches Sprichw &ouml. rterlexicon" (1863—80, 300 тыс. П.) и Рейнсберг-Дюрингсфельда, "Sprichw &ouml. rter der germanischen und romanischen Sprachen" (Лпц., 1872—75), а также сборники Кёрте (Лпц., 1861), Биндера (Штут., 1874) и Вехтера (1888). Латинские и греческие П. (кроме указанных работ Эразма, Полидора и Зейбольда) собирали: Gruter, "Florilegium ethico-politicum" (Франкфурт, 1610), Gossmann (Лондон, 1844), Wiegand (Лпц., 1861), W &uuml. stemann (Нордг., 1864), Georges (Лпц. 1863), Leutsch и Schueidewin ("Corpus paroemiographorum", Геттинген, 1839—51). французские П. собрали: Panckoucke (Пар., 1740), Quilard ("Dictionnaire des proverbes", 1843), Tuet ("Pr. fran &ccedil. ais", 1789), Cahier ("Quelque six mille pr.", 1856), Leroux de Lincy (Пар., 1859). английские — Воhn ("A Handbook of Pr.", Лонд., 1855), Hazlitt ("English Рг"., Лонд. 1869), Mair ("Book of pr.", Л.. 1891). итальянские — Passerini (Рим, 1875). голландские — Harrebomm &eacute. e (Утрехт, 1858—1870) и Laurillard (Амстердам, 1875). польские, начиная со сборника Рыжинского (1618 г.) и Кнапского — Войтицкий (1836), Липинский (в рукописи библ. гр. Красинских), Даровский (1874). чешские — Челяковский (1853. здесь же литература славянских и немецких П.). Чрезвычайно велико количество сборников областных пословиц. Особое внимание собирателей привлекали П. восточные, особенно арабские (Erpenius, "Prov. arabicorum centuriae II", 1623. Galland, 1708. Schultens, 1772. Ereytag, 1838—43. Socin, 1878). Сборники П. на шести языках: Gaals, "Sprich-w &ouml. rterbuch" (Вена, 1830), Marin, "Ordspr &aring. k" (Стокг., 1867). Русские сборники П. составляются с конца XVII в. Сохранились рукописные сборники: "Повести, или П. всенароднейшие по алфавиту", в скорописном сборнике конца XVII в. (в Московск. архиве иностр. дел), "Книга о всенародных пословицах" 1714 г. (так наз. Погодинский сборник П. в Имп. Публ. Библ.), "Российские П., собранные по алфавиту в Москве Яньковым", 1749 г. Об одном из таких сборников см. А. Н. Майкова, "Старый рукописный сборник П.", в "Пам. древ. письм. и и ск." (вып. IV, 1880). Печатные собрания начинаются с "Сбора разных П." в "Письмовнике" Курганова, 1769 г.. затем следуют: "Собрание 4291 древних русских П." (1770), "Пословицы русские, собранный Ипп. Богдановичем" (СПб. 1785. типичный образец непонимания научного значения П.: Богданович переложил их в двустишия вроде "Бог не даст, свинья не съест", "Терпи-скат, казак, не осудишь, пока атаманом не будешь" и т. п.). Д. Княжевича, "Полное собрание русских П. и поговорок" (1822). ряд сборников Снегирева — "Русские в своих П." (М. 1832), "Русские народные П. и притчи" (М., 1848), "Новый сборник русских П. и поговорок" (М., 1857). наконец, капитальное собрание В. И. Даля, "П. русского народа" (М.. 1862, 2 изд. СПб., 1879), где собрано более тридцати тысяч П., поговорок, прибауток, присказок и т. п. Другие сборники: "Новые русские поговорки и присказки" (М., 1855). Д. В. Григорович, "Народные беседы" (вып. IX, СПб., 1860). Г. Б., "Собрание П. и поговорок русского народа" (СПб., 1860). Отшельник Мери-хови, "Русск. народ. философия" (СПб., 1882). Н. А. С — в, "Русск. народ, остроумие" (Казань, 1883). О. Верховский, "Сборник русских П." (СПб., 1883). Шатохин, "Употребительнейшие бытовые русские П." (Киев, 1876 и 1884). Объяснение русских П. и исследование их происхождения — Максимов, "Крылатые слова" (СПб., 1890). Михельсон, "Ходячие и меткие слова" (2-е изд., СПб., 1898). Тимошенко, "Литературные первоисточники и прототипы трехсот русских П." (Киев, 1897). Обходя обширную литературу провинциальных и инородческих П., рассеянную по этнографическим изданиям и в областной печати, укажем собрания малорусских П. — Шимацкого-Иллича, (Черн., 1857). Закревского, "Малор. П. (М., 1860) и "Старосветский бандурист" (М., 1861). Номиса, "Украинские приказки" (СПб., 1864). сборники в "Трудах Этногр. Эксп. в Зап. Русск. Край", т. 1, вып. 2 (СПб., 1877) и в "Зап. Геогр. Общ." (т. II, СПб. 1869). Дешко, "Народные песни, П. и поговорки Угорской Руси", в "Зап. Рус. Геогр. Общ." (т. I, стр. 694), и белорусских: Шпилевского, "Бел. П." (СПб., 1862). Чубинского, в "Трудах этн. эксп." (СПб., 1872). Носовича, "Белор. П." ("Зап. Имп. Геогр. Общ. Отд. Этн.", 1869, т. II и СПб., 1877). Романова, "Бел. сборник" (I, Киев, 1886). Добровольского ("Стол. Этн. Сб." вып. III, 1894). Ляцкого ("Чт. Общ. Ист. Др."). Общие замечания о П. рассеяны в исторических и теоретических исследованиях народной поэзии, в курсах антропологии, этнографии, фольклора. Специальные труды: Rohde "De veterum poetarum sapientia gnomica" (Ганау, 1800). de Mery, "Histoire g &eacute.n&eacute.rale des proverbes, adages etc." (18 28). Denis, "Essai sur la philosophie de Sancho Pansa" (в "Livre des proverbes", Leroux de Lincy, 1842). Quitard, "Etudes historiques, litt &eacute.raires et morales sur les proverbes fran&ccedil. ais" (1816). Becker, "Das Sprichwort in nationaler Bedeutung" (Витенб., 1851). Wahl, "Das Sprichwort der neueren Sprachen" (Эрфурт, 1877). Prantl, "Die Philosophie in den Sprichw &ouml. rtern" (Мюнх., 1881). Русские исследования: Ив. Снгрв (Снегирев), "Замечания о русских П., сходных с греческими" ("Вестн. Европы", 1829, ч. 165, №10 и 11). его же, "Местные пословицы русского мира" ("Библ. для Чтения", 1834, VI). П. Р., "Быт русского народа в его П." (М., 1859). Даль, "Предисловие к П." (1862). Водовозов, "Правда в П." ("Солдатская Беседа", 1863, № 2). его же, "Поэтические образы в русских народных песнях и П." ("Учитель", 1867, №№ 1 — 16). Карпов, "П." ("Друг Народа", 1868, №№ 6 — 13). Дергачев, "Русский синтаксис в П." ("Учитель", 1869, № 2). Хитровский, "О религиозно-церковном элементе в русских П." ("Cap. Епар. Вед.", 1869, №5). Г. Н., "Дети и их воспитание по русским П." ("Воскр. Чтение", 1869, № 49). Буслаев, "Русский быт и пословицы" ("Историч. очерки", 1861). его же, "Русские П. и поговорки" ("Архив" Калачева, 1854, вып. 2. ср. также "Отеч. Записки", 1854, т. 95 и "Современник", 1854, т. 47). Думитрашков, "Народные П. с библейской точки зрения" ("Воскр. Чтение", 1873, №№ 5, 6 и 11). Иващенко, "Религиозный культ южно-русск. народа в его П." ("Зап. Юго-Зап. Отд. Имп. Рус. Геогр. Общ.", т. II, стр. 71 — 108). Глаголевский, "Синтаксис языка русских П." (СПб., 1874). Сергеев, "Поговорки о русских городах и их жителях" ("Др. и Нов. Рос.", 1879, № 1). Дм. Суб., "Русские П. в применении к общежитию" ("Рус. Газета", 1880, №№ 57, 64 и 65). Морозов, глава о П. в "Ист. русск. слов." Галахова (СПб., 1880). Белов, "Русская история в народн. поговорках" ("Историч. Вестник", 1884, кн. 3). его же, "Народный ум в П. и поговорках" (т. же, 1885, кн. 2). Н. С., "К истории пословиц" ("Киев. Старина", 1887). Желобовский, "Семья по воззрениям русского народа, выраженным в П." (оттиск из "Филолог. Записок", Ворон., 1892). Потебня, "Из лекций по теории словесности. Басня, П., поговорка" (Харьк., 1894). Тимошенко, "Византийские П. и славянские параллели к ним" (Варш., 1895). Сумцов, "Опыт исторического изучения малорусских П." (Харьк., 1896). Владимиров, глава о П. во "Введении в историю русской словесности" (Киев, 1896). Ляцкий, "Несколько замечаний к вопросу о П. и поговорках" ("Изв. II отд. Акад. Наук", 1897, т. II, кн. 3). Перетц, "Из истории П." ("Журн. Мин. Нар. Пр.", 1898, май). О русских П. см. также ст. в "Quarterly Review" (1875, октябрь) и "Rev. britannique" (1878,I). Сборники и исследования, посвященные юридическим П.: Hillebrandt, "Deutsche Rechtssprichw &ouml. rler" (Цюр., 1856). Graf und Dietherr — то же (Нердл., 1869). Osenbr &uuml. ggen — тo жe (Базель, 1876). Барсов, "Русское право в народных П." (читано в публ. заседании ком. антроп. выставки, М., 1878). Сухов, "Бытовые юридические П. русского народа" ("Юридич. Вестник", 1874, IX — X). Иллюстров, "Юридические П. и поговорки русского народа" (М., 1885). Ар. Г.

Значение слова «Пословица» по БСЭ

Пословица — краткое, ритмически организованное, устойчивое в речи, образное изречение народа. Обладает способностью к многозначному употреблению по принципу аналогии. Суждение «Лес рубят — щепки летят» интересно не прямым смыслом, а тем, что может быть применено к др. аналогичным ситуациям. Предмет высказывания рассматривается в свете общепризнанной истины, выраженной П. Отсюда её идейно-эмоциональная характерность. Композиционное членение суждения в П., часто подкрепляемое ритмом, рифмой, ассонансами, аллитерациями, совпадает с синтаксическим.
Лит.: Потебня А. А., Из лекций по теории словесности. Басня. Пословица. Поговорка, Хар., 1914. Даль В. И., Пословицы русского народа, [4 изд.], М., 1957. Пермяков Г. Л., От поговорки до сказки, М., 1970. «Proverbium», Hels., 1965-1974: № 1-24.
В. П. Аникин.

РубрикиП